• А
  • Б
  • В
  • Г
  • Д
  • Е
  • Ж
  • З
  • И
  • Й
  • К
  • Л
  • М
  • Н
  • О
  • П
  • Р
  • С
  • Т
  • У
  • Ф
  • Х
  • Ц
  • Ч
  • Ш
  • Щ
  • Ф
  • Э
  • Ю
  • Я
  • "Юманите"

    "Юманите" ("L'Humanite" - "Человечество"), французская ежедневная газета, ЦО Французской компартии (ФКП). Выходит в Париже. Основана в 1904 Ж. Жоресом как орган Французской социалистической партии…



    Юматово

    Юматово, климато-кумысолечебный курорт в Башкирской АССР, в 25 км от Уфы и в 4,5 км от станции Юматово. Лето тёплое (средняя температура июля 24 °С), зима холодная (средняя температура января -19 °С);…



    Юмашев Андрей Борисович

    Юмашев Андрей Борисович [р. 18(31). 3.1902, Петербург], советский лётчик, генерал-майор авиации (1943), Герой Советского Союза (1.9.1937). Член КПСС с 1941. С 1918 в Советской Армии. Окончил…



    Юмашев Иван Степанович

    Юмашев Иван Степанович [27.9(9.10). 1895, Тбилиси, - 2.9.1972, Ленинград], советский военно-морской деятель, адмирал (1943), Герой Советского Союза (14.9.1945). Член КПСС с 1918. Родился в семье ж.-д…



    Юм Дейвид

    Юм (Hume) Дейвид (7.5.1711, Эдинбург, Шотландия, - 25.8.1776, там же), английский философ, историк, экономист и публицист. Сформулировал основные принципы новоевропейского агностицизма; предшественник…



    Юмор

    Юмор (англ. humour — нравственное настроение, от лат. humor — жидкость: согласно античному учению о соотношении четырёх телесных жидкостей, определяющем четыре темперамента, или характера), особый вид комического; отношение сознания к объекту, к отдельным явлениям и к миру в целом, сочетающее внешне комическую трактовку с внутренней серьёзностью. В согласии с этимологией слова, Ю. заведомо "своенравен", "субъективен", личностно обусловлен, отмечен отпечатком "странного" умонастроения самого "юмориста". В отличие от собственно комической трактовки, Ю., рефлектируя, настраивает на более вдумчивое, серьёзное отношение к предмету смеха, на постижение его правды, несмотря на смешные странности, — в этом Ю. противоположен осмеивающим, разрушительным видам смеха.

    В целом Ю. стремится к сложной, как сама жизнь оценке, свободной от односторонностей общепринятых стереотипов. На более глубоком (серьёзном) уровне Ю. открывает за ничтожным возвышенное, за безумным мудрость, за своенравным подлинную природу вещей, за смешным грустное — "сквозь видный миру смех... незримые ему слезы" (по словам Н. В. Гоголя). Жан Поль, первый теоретик Ю., уподобляет его птице, которая летит к небу вверх хвостом, никогда не теряя из виду землю, — образ, материализующий оба аспекта Ю.

    В зависимости от эмоционального тона и культурного уровня Ю. может быть добродушным, жестоким, дружеским, грубым, печальным, трогательным и т. п. "Текучая" природа Ю. обнаруживает "протеическую" (Жан Поль) способность принимать любые формы, отвечающие умонастроению любой эпохи, её историческому "нраву", и выражается также в способности сочетаться с любыми иными видами смеха: переходные разновидности Ю. иронического, остроумного, сатирического, забавного. Сопоставление с основными видами комического многое уясняет в существе и своеобразии чистого Ю.

    С иронией, не менее сложным видом комического, Ю. сходен и по составу элементов, и по их противоположности, но отличается "правилами" комической игры, а также целью, эффектом. В иронии смешное скрывается под маской серьёзности — с преобладанием отрицательного (насмешливого) отношения к предмету; в Ю. серьёзное — под маской смешного, обычно с преобладанием положит, ("смеющегося") отношения. Сложность иронии, т. о., лишь формальная, её серьёзность — мнимая, её природа — чисто артистическая; напротив, сложность Ю. содержательная, его серьёзность — подлинная, его природа — даже в игре — скорее "философическая", мировоззренческая. Ю. нередко "играет" на двух равно действительных аспектах человеческой натуры — физическом и духовном. Различен поэтому эффект иронии и Ю., когда игра закончена и обнажается внутренний аспект, подлинная цель игры: ирония, порой близкая смеху язвительному, задевает, ранит, оскорбляет сугубо — не только открывшимся неприглядным содержанием, но и самой формой игры: тогда как Ю. в конечном счёте заступается за свой предмет, а его смехом иногда, например в "дружеском" Ю., "стыдливо" прикрывается восхищение, даже прославление. Колоритом Ю. художники нового времени часто пользуются — во избежание ходульности или односторонности — для изображения наиболее благородных героев, а также идеальных натур "простых людей", национально или социально характерных.(В. Скотт и др.).

    Не менее показательно сопоставление Ю. с остроумием (остротой), с комическим в интеллектуальной сфере. Остроумие основано на игре слов, понятий, фактов, по сути своей далёких, но по ассоциации либо по словесному звучанию сближенных. В Ю. же, напротив, за внешним, самим по себе комичным, интуитивно постигается внутреннее того же самого предмета, — за чувственным, зримым — духовное, умопостигаемое. Например, в романе Сервантеса долговязый, тощий Дон Кихот, мчащийся на костлявом Россинанте, а за ним на осле коренастый, толстопузый Санчо, каждый образ в обоих аспектах сам по себе, — и как взаимно связанная, целостная "донкихотская" пара, — и как странствующая ("за идеалом") пара на фоне косной, "неподвижной" действительности Испании: во всех этих планах та же ситуация непрактичного духа и бездуховной практики. Остроумие стилистически часто вырастает из сравнения (сопоставления различного), а Ю. — из метафоры, нередко даже "реализованной метафоры" (материализация духовного).

    Отношение Ю. к сатире определяется уже тем, что источником сатирического смеха служат пороки, недостатки как таковые, а Ю. исходит из той истины, что наши недостатки и слабости — это чаще всего продолжение, утрировка или изнанка наших же личных достоинств. Сатира, открыто разоблачая объект, откровенна в своих целях, тенденциозна, тогда как серьёзная цель Ю., глубже залегая в структуре образа, более или менее скрыта за смеховым аспектом. Бескомпромиссно требовательная позиция сатирика ставит его во внешнее, отчуждённое, враждебное положение к объекту; более интимное, внутренне близкое отношение юмориста (который "входит в положение" предмета его смеха) тяготеет к снисходительности, вплоть до резиньяции — перед природой вещей, перед необходимостью. Но именно великим сатирикам (Дж. Свифт, М. Е. Салтыков-Щедрин), пребывающим в глубоком, нередко близком к трагизму, разладе с жизнью, часто свойственно причудливо перемешивать гневную серьёзность с абсурдно игровым, как бы шутливо незначительным (персонаж с "фаршированной головой" у Салтыкова-Щедрина): восстанавливающая бодрость "анестезия" смехом и игрой, некое "ряжение" сатиры под забавный Ю.

    Исторически Ю. выступает как личностный преемник безличного древнейшего типа комического — всенародного обрядно-игрового и праздничного смеха. Жизнь преломляется в Ю. через "личное усмотрение", центробежно ("эксцентрично") уклоняясь от официальных стереотипов представлений и поведения. Сфера Ю., в отличие от архаического смеха, — это личностное начало в субъекте смеха, предмете смеха, критериях оценки. Если коллективное празднество поглощает, уподобляет каждого всем, интегрирует (клич карнавала: "делайте, как мы, как все"), то Ю. дифференцирует, выделяет "я" из всех, даже когда оригинал-"чудак" (например, Дон Кихот) подвизается для всех, вплоть до самопожертвования ради всех. В Ю. "мнение" перестаёт быть мнимым, недействительным, ненастоящим взглядом на вещи, каким оно представляется сознанию безличному (традиционно-патриархальному), и, напротив, выступает единственно живой, единственно реальной и убедительной формой собственного (самостоятельного) постижения жизни человеком. Трактуя вещи серьёзно, но аргументируя комически, "своенравно", апеллируя не отдельно к разуму или чувству, а к целостному сознанию, Ю. как бы исходит из того постулата, что в отвлечённой от субъекта, в безличной форме убеждение никого не убеждает: идея без "лица" не живёт, "не доходит", не эффективна. Личностной природой Ю. объясняется то, что, в отличие от других форм комического, теоретическая разработка которых восходит ещё к древнему Востоку и античности, Ю. привлек внимание эстетиков поздно — с 18 в. Но с тех пор исследования Ю. появляются одно за другим — Ю. почти заслонил для нас прочие виды смешного. Общепризнанная "родина" Ю. — Англия, страна классического развития буржуазно-либеральной мысли, но также классическая со времён пуританства страна canfa (английское — лицемерие, ханжество, пошлое в общепринятых стереотипах приличий), как и страна наиболее яркой многовековой борьбы (в характерно английской "эксцентричной" форме) с cant'om, с тиранией общественного мнения.

    Для культур до нового времени Ю., как правило, не характерен и встречается, знаменуя формирование личности, лишь на периферии морального и религиозного сознания как оппозиция — нигилистическая, иррационалистическая, мистическая или шутовская — господствующим канонам; античные анекдоты о киниках (особенно о Диогене — "взбесившемся Сократе"), позднесредневековые легенды "о нищих духом", "безумно мудрые" выходки юродивых в Древней Руси, поэзия деклассированных кругов (лирика Ф. Вийона). Первые литературные образцы универсального смеха, близкого Ю., принадлежат эпохе Возрождения — в связи с "открытием человека и мира", новым пониманием личности и природы, причём генетическая связь с архаическим смехом в них ещё достаточно наглядна ("Похвала Глупости" Эразма Роттердамского, "Гаргантюа и Пантагрюэль" Ф. Рабле, комедии У. Шекспира, образ Фальстафа и "фальстафовский фон" его исторических драм). Б. Джонсон одним из первых вводит в литературу обиход слово "Ю." — правда, ещё в сатирическом смысле "порочных односторонностей" характера: комедии "Всяк со своей причудой" ("своим Ю.") (1598) и "Всяк вне своих причуд" ("своего Ю.") (1599). Первый законченный образец Ю. — "Дон Кихот" Сервантеса, непревзойдённый идеал и отправная точка для последующей эволюции Ю. в литературах нового времени.

    Отстаивание "естественных" личных прав и "поэтизация прозы" частной жизни в век Просвещения ознаменованы расцветом Ю., прежде всего — в английской литературе ("семейный роман" — Г. Филдинг, О. Голдсмит, Т. Смоллетт; проза Л. Стерна — вершина Ю. в литературе 18 в.). Во французской литературе возможности Ю. обнаруживает "философский" роман (Вольтер, "Жак-фаталист" Д. Дидро). Высшие образцы Ю. в немецкой литературе 18 в. — идиллия "Герман и Доротея" И. В. Гёте и особенно его роман "Годы учения Вильгельма Майстера", затем романы Жана Поля — "немецкого Стерна". Своеобразной разновидностью субъективного Ю. оказывается романтическая ирония, нашедшая художеств, воплощение у Л. Тика, И. Эйхендорфа, А. Шамиссо, но полнее и поэтичнее всего в двойном плане повествования Э. Т. А. Гофмана. Наиболее влиятельным оказался и в 19 в. Ю. английского романа. Величайший мастер Ю. (но также великий сатирик) Ч. Диккенс начал с "Посмертных записок Пиквикского клуба", наиболее значительного в европейских литературах подражания Сервантесу, но методом образотворчества в целом чаще продолжал английскую традицию эксцентрических образов Л. Стерна, придав Ю. более социально заострённый смысл.

    Многочисленны разновидности Ю. в литературе 20 в. — от традиционных, восходящих к литературе Возрождения и национально характерных (санчопансовский образ "бравого солдата Швейка" Я. Гашека, раблезианский "Кола Брюньон" Р. Роллана) — до "авангардистских" (в дадаизме, сюрреализме, или "комедии абсурда").

    В русской литературе 19 в. многообразен и в высшей степени самобытен юмор Гоголя (от народно-праздничного смеха "Вечеров на хуторе..." и "героического" Ю. "Тараса Бульбы" до причудливого гротеска "Носа", идиллического Ю. "Старосветских помещиков" и грустного Ю. "Шинели"). Ю. в самых различных функциях и оттенках присущ Ф. М. Достоевскому, А. Н. Островскому. Ю. пронизаны рассказы и пьесы А. П. Чехова. Замечательные образцы различных видов Ю. в советской литературе — у И. Э. Бабеля, М. М. Зощенко, М. А. Булгакова, М. А. Шолохова, А. Т. Твардовского, В. М. Шукшина.

    Лит.: Пропп В. Я., Проблемы комизма и смеха, М., 1976; Bahnsen J., Das Tragische als Weitgesetz und der Humor als ästhetische Gestalt des Metaphysischen, Lauenburg, 1877; Höffding H., Humor als Lebensgefühl, 2 Aufl., Lpz., 1930; Preisendanz W., Humor als dichterische Einbildungskraft. Münch., [1963]. см. также лит. при ст. Комическое.

      Л. Е. Пинский.

     

    Темперамент

    Темперамент (от лат. temperamentum - надлежащее соотношение частей), характеристика индивида со стороны динамической особенностей его психической деятельности, то есть темпа, ритма, интенсивности…

    Комическое

    Комическое (от греч. koikos - весёлый, смешной, от komos - веселая ватага ряженых на сельском празднестве Диониса в Древней Греции), смешное. Начиная с Аристотеля, существует огромная литература о К…

    Жан Поль

    Жан Поль (Jean Paul; псевдоним; настоящее имя Иоганн Пауль Фридрих Рихтер, Richter) (21.3.1763, Вунзидель, - 14.11.1825, Байрёйт), немецкий писатель. Сын школьного учителя. Его первые произведения -…

    Ирония

    Ирония (от греч. eirоnеia, буквально - притворство), 1) в стилистике - выражающее насмешку или лукавство иносказание, когда слово или высказывание обретают в контексте речи значение, противоположное…

    Сатира

    Сатира (лат. satira, от более раннего satura - сатура, буквально - смесь, всякая всячина), вид комического; беспощадное, уничтожающее переосмысление объекта изображения (и критики), разрешающееся…

    Киники

    Киники (греч. kynikoi, от Kynosarges - Киносарг, холм и гимнасий в Афинах, где Антисфен занимался с учениками; лат. cynici - циники), одна из так называемых сократических философских школ Древней…

    Джонсон Бенджамин

    Джонсон (Jonson) Бенджамин или Бен (11.6.1573, Лондон, - 6.8.1637, там же), английский драматург, поэт, теоретик драмы. Учился в Вестминстерской школе. Его первая комедия - "Обстоятельства…

    Комическое

    Комическое (от греч. koikos - весёлый, смешной, от komos - веселая ватага ряженых на сельском празднестве Диониса в Древней Греции), смешное. Начиная с Аристотеля, существует огромная литература о К…